Славяночка



Рубрика: Путешествия и туризм | Эзотерика


Город Солнца. Дольмены Кяфара

| Автор: | Просмотров: 807


Дольмены Кяфара

Лесо-Кяфарское городище — место загадочное, малоизученное и уже обросшее легендами. Археологи называют его памятником сарматской, аланской и, возможно, еще нескольких культур, более ранних и более поздних.Эзотерики ищут среди развалин источники Силы, видят во всем таинственные знаки и даже приписывают древнее поселение атлантам. Руины домов и крепостных стен, дольмены, святилище на скалах-останцах, каменные фигуры, многочисленные кресты, выбитые на камнях и плитах, жреческие гадательные «вавилоны», надписи, похожие на руны, изображения людей и зверей — в этом мертвом городе, затерянном в глуши Кяфарского ущелья, наслоились друг на друга несколько эпох.

 

Основная часть городища, судя по археологическим данным, была возведена в XI веке, но некоторые фрагменты (дольмены) значительно старше — их относят ко II тысячелетию до н.э. Много ли в России памятников, уходящих в такую глубину веков? Казалось бы, Кяфарское городище по определению должно было стать заповедником еще в советские годы. Однако охранного статуса у него до сих пор нет, а серьезных научных исследований здесь не проводили уже лет двадцать.

 

 

Кяфар

 

 

Кяфар

 

 

Кяфар

 

Городище открыли и начали изучать сравнительно поздно — в отличие от Нижнеархызского, оно прячется в труднодоступном месте. Кяфарское ущелье — самое малозаселенное ущелье Карачаево-Черкесии, а поселок Лесо-Кяфарь — самое дальнее его поселение, граница цивилизации. Городище находится за этой границей, после него — только горы. На месте затерянность в пространстве и времени ощущается отчетливо. Единственный звук, который тут слышен — шум протекающих внизу рек Кяфарь и Кривая. Кажется, даже птицы не поют, хотя, возможно, это слуховая иллюзия — некоторые виды городища так напоминают картины из знаменитого ужастика «Сонная лощина», что воображение разыгрывается.

 

 

Кяфар

 

 

Кяфар

 

 

Сегодня городище выглядит так: на узкой поросшей лесом возвышенности (два километра в длину и до двухсот метров в ширину) стоят руины домов, каменные фигуры, святилища, массивные крепостные стены и девятнадцать дольменов. На плитах и камнях видны четкие следы надписей и изображений. Заметно, что поселение застраивали по плану — можно различить нечто вроде улиц и городской площади. Однако что именно здесь когда-то было — столица аланов, или большой культовой комплекс, или крепость — версий много, а точных сведений нет. Это главная загадка Лесо-Кяфарского городища, и она сугубо историческая, вне всякой мистики. Не разгадана она исключительно из-за того, что серьезных археологических экспедиций здесь не было. Не занятое наукой место, конечно, заполнили мистические домыслы про космическую энергию, то ли исходящую из этой точки, то ли наоборот, льющуюся сюда с неба, про город атлантов и т.п. Странно, что в Лесо-Кяфарь не поселили амазонок, но всё еще впереди.

 

 

Кяфар

 

 

Можно иронизировать над искателями паранормальных явлений, но люди, в конце концов, имеют право верить в то, во что им нравится. До тех пор, пока вера не перерастает в вандализм — как было несколько лет назад, когда некие любители решили «достроить» парочку дольменов: собрали их из нескольких разрозненных частей и закрепили для надежности все это дело бетоном. Свою лепту в разрушение внес и Сторожевский лесхоз (станица Сторожевая — ближайшее к Лесо-Кяфари крупное поселение): летом 1996 года его бульдозер просто разрушил главную улицу городища, которая тогда просматривалась отчетливо. Прокуратура потом постановила, что «никакого ущерба не нанесено» — неудивительно, ведь городище не является охраняемым памятников. Придавать ему статус заповедника никто пока не собирается. Да и помогает охранный статус, к сожалению, мало. Нижнеархызское городище, например, официально признано музеем-заповедником, но из его камней жители ближних поселков продолжают строить заборы и бани. Так что тем, кто хочет увидеть памятник своими глазами, стоит поспешить.

 

 

Скала-Советов

Скала-Советов

 

 

Без карты городища (она была составлена в 1991–1994 гг.) или краткого описания ориентироваться на месте сложно — приходится бродить наугад, натыкаясь на загадочные артефакты, буквально лежащие под ногами. Поэтому попробуем описать дорогу и расположение памятников.

 

 

каменная-древняя-карта-дольменного-комплекса

Каменная-древняя-карта-дольменного-комплекса

 

 

От поселка Лесо-Кяфарь до подъема на городище нужно пройти около1,8 км. Дорога начинается на краю улицы Дружбы, идет вдоль реки Кяфарь, а после заболоченного участка сворачивает в лес. С этой точки городище уже видно. Узкий мыс, на котором оно стоит, называется Шпилем. Тропа на Шпиль уходит от дороги влево и вверх. Подъем начинается от поляны, где когда-то располагался посад, а теперь растут деревья. Разглядеть руины посада — кучки камней, разбросанных тут и там — можно только ранней весной, пока нет травы. А если присмотреться к деревьям на поляне, можно опознать в них одичавшие яблони и груши: в советское время тут был разбит фруктовый сад, давно заброшенный.

 

 

Узоры-Кяфара

 

 

Артефакты, как уже сказано, лежат прямо под ногами, так что будьте внимательны. Прямо у входа на городище, справа от тропы, можно заметить камень с выбитыми на нем квадратами, вписанными друг в друга — так называемый «вавилон». Предполагается, что такие «вавилоны» использовались жрецами для гаданий. Поднимаемся чуть выше и справа видим еще один камень, очень большой и плоский, с многочисленными рисунками в виде крестов. Лучше всего изображения видны ранней весной, когда на камне еще не разросся мох (летом здесь очень тепло и сыро, поэтому мох растет быстро).

 

 

Кяфар

 

Кресты выбиты и на плитах, разбросанных чуть выше. Кроме крестов, там есть рисунки оленей и изображения, смысл которых сложно понять. Поскольку крестов на городище много, считается, что именно из-за них переселившиеся сюда мусульмане назвали реку Кяфарь, то есть река неверных («кяфарь» или «кафир» переводится именно так).

 

 

Узоры-Кяфара

 

 

Узоры-Кяфара

 

 

 

Если подняться по тропе еще метров на двести, увидим самое узнаваемое место городища — две останцовые скалы, представляющие собой бывшее святилище каких-то неведомых богов. Одна скала побольше, с площадкой наверху, другая узкая, как на плато Маньпупунер. На площадку первой скалы ведут каменные ступеньки, а наверху есть две плоские плиты, которые считаются жертвенными камнями (на них тоже можно разглядеть «вавилоны»). Современные посетители часто оставляют на плитах какие-нибудь личные вещи — сережки, например. То ли загадывают желание, то ли приносят жертву. Некоторые умудряются перелезать с большого останца на малый — там тоже есть выдолбленная в камне площадка.

В начале 1990-х между останцами была раскопана камера —  тюремная или погребальная. Сейчас камера засыпана и между скал можно пройти.

От останцев тропа идет вверх. Слева, у края холма, уцелела оборонительная стена трехметровой высоты, сложенная из плоских камней без раствора. Если подняться выше, можно различить фундаменты домов — они стояли близко друг к другу на плоском участке городища. Еще выше будет маленький дольмен (они, кстати, использовались как гробницы), у которого хорошо сохранилась передняя стенка с круглым отверстием посередине. Рядом можно отыскать несколько фрагментов дольменов. Заканчивается городище крутым обрывом, рядом с которым видны руины двух небольших церквей и несколько фундаментов домов.

 

 

Дольмен-в-Лесо-Кяфаре

 

 

Дольмен-Рода-до-7-колена

 

За Шпилем, через седловину, на возвышенности расположены аланский могильник и большая часть дольменов. Этот участок называется Иордан (Ордан), если верить преданию — по имени монаха-отшельника, жившего тут когда-то. Пройти со Шпиля прямиком на Иордан не получится. Нужно не доходя до конца городища спуститься направо, пройти седловину и подняться на второй холм — это и есть Иордан.

 

Заблудиться тут трудно, дорожки хорошо протоптаны. Даже дольмены найти несложно — от одного к другому ведет тропинка, как линия на навигаторе. Кроме дольменов, на Иордане есть остатки полуподземных склепов — здесь хоронили незнатных аланов (знатных погребали в дольменах).

 

 

Дольмен-Любви

Дольмен-Любви

 

 

Дольмен-Мозга

Дольмен-Мозга

 

 

Дольмен-Прощения

Дольмен-Прощения

 

 

Люди приезжают на городище в основном по эзотерическим мотивам, в поисках древнего места Силы. Появляются, конечно, и просто туристы, и походники, но мистика пока лидирует.

 

Местные особенности

Приехать на городище можно и зимой, однако рассматривать камни и фундаменты под снегом гораздо сложнее.

Руины и памятники распределяются по городищу не в хронологическом порядке, а хаотично. Дольмены, древнейшие из здешних сооружений, разбросаны по Шпилю и Иордану. Точнее, четыре штуки (разной степени сохранности) — на Шпиле, около полутора десятков — на Иордане.

Рядом с подъемом непосредственно на возвышенность Шпиль установлен стол с лавками, есть место для костра. Если вы собираетесь сделать привал, лучше использовать эту подготовленную стоянку. Палатки на городище ставить нельзя, и всякий разумный человек этот запрет понимает и соблюдает.

Если поедете на машине, советуем оставить ее около реки, чтобы не месить грязь на и без того развороченной дороге на Шпиль.

После Лесо-Кяфарского городища интересно отправиться на Нижнеархызское — старинным путем алан. Сохранился даже мощеный участок древней дороги, связывавшей два городища. Местные говорят, что по этой дороге через перевал до Нижнеархызского городища можно добраться пешком быстрее, чем на машине в объезд. Правда, в поход стоит взять проводника или основательно изучить карту местности. Можно использовать советские описания туристических маршрутов по республике.

 

История 

Первые письменные сведения о Лесо-Кяфарском городище были опубликованы в Военном сборнике № 1 за 1860 год. Неизвестный автор писал, что в верховьях Кяфара «находится множество различных статуй и фигур, высеченных в камне, и есть также большое здание, стены которого, по словам туземцев, исписаны надписями и разрисованы изображениями рыцарей, зверей, птиц и рыб». Но еще до этого, в 1843 году, при строительстве Надеждинских укреплений станицы Сторожевой (12 кмот городища) использовались камни с городища.

Научные исследования памятника начались в 1952–1953 годах, когда сюда отправились экспедиции Пятигорского пединститута. В 1972 и 1975 году были изучены дольмены, отнесенные, по итогам, к эпохе бронзы.

В 1985 и 1988 году проводились археологические раскопки на Шпиле — ученые исследовали несколько жилых домов, один из которых гораздо больше остальных по площади. Тогда появилось предположение, что Кяфарское городище — это фамильный замок известного правителя Алании XI века Дергулеля Великого. Но эти выводы пока не подтверждены. Последний раз археологические работы на городище проходили в 1991–1994 годах, когда копали культовый комплекс на Шпиле.

Обидно не только то, что ученые исследовали лишь малую часть комплекса — жаль, что основная часть материалов так и осталась неопубликованной.

Считается, что аланы, жившие на городище до нашествия Тамерлана в XIV веке, использовали дольмены и для своих погребений. Самый большой, целый и богато украшенный дольмен с Кяфарского городища сейчас можно увидеть в Ставропольском краеведческом музее на улице Дзержинского. Он стоит во дворе музея и называется «Мавзолеем аланского вождя XI века». Дольмен отвезли в Ставрополь во время первой экспедиции в 1950-х.

Кто и зачем строил дольмены, науке неизвестно. Предполагается, что «дольменщики» стали первыми жителями городища, которое после них какое-то время оставалось незаселенным. Возможно, потом на их место пришли сарматы — эта версия возникла по аналогии с Нижнеархызским городищем, где присутствие сарматов доказано.

Когда на Лесо-Кяфарское городище пришли аланы (ираноязычные кочевники), тоже неизвестно. На Кавказе они появились в I веке н.э. Через несколько веков аланы были известны уже как оседлый народ, основавший или заселивший многочисленные городища в предгорьях Кавказского хребта. Самые ранние из аланских находок на Лесо-Кяфарском городище относятся к VII веку н.э. Самые поздние — к первой половине XIII века. К той же эпохе приписана и найденная здесь золотоордынская керамика (Кавказ, как известно, не избежал монгольского нашествия).

Как и другие поселения на территории современной Карачаево-Черкесии, Лесо-Кяфарское городище закончило свой век, скорее всего, с нашествием Тамерлана в конце XIV века, когда монголы просто стерли с лица земли аланское государство со всеми его городами.

Во время Кавказской войны — именно в этот период начали поступать первые после нашествия Тамерлана письменные данные о районе современной Карачаево-Черкесии — в долине Кяфаря жили адыгские (черкесские) племена.

 

Описание

Сейчас это место называют Кяфарским городищем. По мнению ученых, стоящий здесь город был резиденцией аланских царей, политическим центром древнего государства Алания. Недалеко от Кяфарского городища находятся дольмены – одни из наиболее древних человеческих сооружений, представляющие собой мегалитические, то есть сделанные из цельных каменных глыб, надгробия. К сожалению, дольмены, находящиеся на территории Карачаево-Черкессии, почти разрушены, плиты на их поверхности уже наполовину вросли в землю, но на их поверхности заметны древние рунические письмена, нехарактерные для христианской традиции изображения крестов, рисунки животных, имевшие, скорее всего, ритуальный характер.

 

 

Петроглифы-Кяфар

Петроглифы-Кяфар

 

 

В районе расположения дольменов есть еще несколько культовых сооружений и природных объектов, служивших для этих целей. Необычной формы скалы имеют ровные площадки наверху – ученые до сих пор не могут установить, для чего служили эти площадки. Впрочем, и по поводу самих дольменов у ученых расходятся мнения – некоторых из них считают, что это были вовсе не надгробия, а так называемые «Места силы», священные культовые места уже потерянной в веках религии. Несомненно, одно, район Кяфарского городища – одно из интереснейших в России мест, требующее детального исследования.

Древнее аланское городище Лесо-Кяфар или Шпиль
В Военном сборнике №1 за1860 год появилась статья, где анонимный автор (А-Д.Г) пишет, что в верховьях Кяфара «находится множество различных статуй и фигур, высеченных на камне, и есть также большое здание, стены которого, по словам туземцев, исписаны надписями и разрисованы изображениями рыцарей, зверей, птиц и рыб».

 

 

Долина-реки-Кяфар

Долина-реки-Кяфар

 

 

Эти слова относятся к Кяфарскому городищу, долгое время остававшемуся неизвестным науке из-за своего расположения в труднодоступном месте.
Однако командование Линии знало о нем и в 1843 году при строительстве Надеждинских укреплений станицы Сторожевой солдаты брали камень с этого городища.

Кяфарское городище занимает длинную возвышенность между реками Кяфарь и нижней частью реки Кривой. Городище имеет протяженность около двух километров, при ширине от 50 до 200 метров. Возвышенность с городищем называется Шпиль, а следующее через седловину за Шпилем возвышение, где расположен аланские могильники большинство дольменов – Иордан (или Ордан).
Перед городищем на полянах располагался неукрепленный посад, однако сейчас только ранней весной там видны кое-где кучки камней, поскольку все строения давно разобраны на камень для строительства. В советское время на месте посада был заложен фруктовый сад, ныне одичавший.

Исследование городища началось в 1952–53 годах экспедициями Пятигорского пединститута под руководством П.Г.Акритасаи В.А.Кузнецова, бывшего тогда еще студентом. В1972 и1975 гг. изучением дольменов на Иордане занимался В.И.Марковин, доказавший их происхождение в эпоху поздней бронзы. В 1985 и 1988 годах раскопки на Шпиле провел Х.Х.Биджиев, исследовавший несколько жилых домов. Один из них имел большую площадь, что дало основание В.А.Кузнецову говорить о Кяфарском городище как о фамильном замке известного правителя Алании XI века – Дургулеля Великого. В 1991–94 годах экспедиции И.А.Аржанцевой провели раскопки культового комплекса Шпиля. Была составлена топографическая карта городища.
Все проведенные исследования охватывают только незначительную часть Кяфарского городища и оно остается, посути дела, почти не исследованным. К сожалению, материалы проведенных раскопок большей частью не опубликованы. А научную пустоту заполняют дикие гипотезы: о принадлежности городища атлантам (не путать с аланами) или о существовании на Кяфаре почти второго Бермудского треугольника с льющейся на Землю космической энергией («…не закрытый пуп Земли» как пел Высоцкий). Можно долго изумляться такой глупости, однако появляются весьма активные сторонники этих гипотез и начинают перестраивать дольмены по своему видению, закрепляя конструкцию бетоном. Это уже не смех, поскольку идет разрушение городища.
Летом 1996 года бульдозер Сторожевского лесхоза снес на городище главную (и единственную) улицу, хорошо видимую в те времена. Дело рассматривалось полтора года и в конце концов ст. советник юстиции Б.О.Дагужиев отписал, «…какого-либо ущерба при проведении лесхозом дороги не причинено». Действительно, сколько стоит улица древнего города?
К настоящему времени понятно, что Кяфарское городище многослойно. От наиболее древнего периода (I –II тысячелетие до н.э.) остались дольмены, из которых 3–4 расположены на Шпиле, а остальные, 12-15 находятся на Иордане. Аланы, занимавшие городище до XIII века н.э. использовали древние гробницы–дольмены для своих погребений.

Один из дольменов, находящийся сейчас в ставропольском музее, украшен изображениями людей, животных, бытовых сцен, мифических существ. Понятно, что такой дольмен служил местом погребения людей знатного происхождения. Кто был первоначальным создателем дольменов и куда исчезли эти племена – можно только предполагать, не имея каких-либо надежных оснований. Возможно, что после «дольменщиков» городище некоторое время было необитаемо, но в меото-сарматский период (IV в. До н.э. –первые века н.э.) городище снова заселено. Кто были насельники?
И. А. Аржанцева считает раннюю керамику на культовом комплексе меотской, однако слово «меоты» не является этнонимом, а обозначает разноязычные племена, жившие вблизи Меотиды (Азовскогоморя). Насельниками Кяфарского городища могли быть и сарматы, учитывая близость Нижнего Архыза, где присутствие сарматов доказывается в публикациях С. Ф. Варченко и А. Ю. Погребного, а также Н. А. Тихонова.

Неизвестно нам и время появления первых алан на Кяфарском городище. Ираноязычные кочевники–аланы появились на Кавказе в I в. н.э. Через несколько веков они известны уже как оседлое население, основавшее (или продолжившее) многочисленные городища в предгорьях Кавказа. Самый ранний, происходящий из Кяфарского городища немногочисленный аланский инвентарь относится к VII веку н.э. Что касается заката Кяфарского городища, то на территории посада встречается золотоордынская керамика, т.е. в первой половине XIII века Кяфарское городище продолжало существовать. Во времена Кавказской войны по Кяфарю жили многочисленные адыгские (черкесские) племена.

Как попасть на городище? От поселка Лесокяфарь, куда ходят автобусы из ст.Зеленчукской, вверх по Кяфарю 1.8 километра. Дорога идет сначала вдоль реки, а после прохождения заболоченного участка уходит в лес. Городище (Шпиль) уже в идно с этой точки. От поляны перед входом (бывший посад) по тропе начинается подъем на городище. Координаты входа: λ=41°25′.891, φ= 43°45′.942. Интересные объекты, отмеченные на плане И. Аржанцевой и З. Албеговой видны с первых шагов. Справа от тропы лежит камень с выбитым на нем «вавилоном» (системой вписанных квадратов), служившим по предположению И. Аржанцевой и З. Албеговой местом для гадания жрецов.

Несколькими метрами выше, слева от дороги расположен камень с выбитыми христианскими крестами. Христианские кресты часто встречаются на Кяфарском городище. Они видны на отдельных камнях и даже дольменах. Да и самоназвание Кяфарь происходит от слова «кафир»-неверный, как обозначают мусульмане всех людей не их веры. Для пришедших в эти места мусульман, Кяфарь стал рекой неверных, поскольку везде встречались символы христианства.

 

Выше по тропе метров на 80 справа видна группа плит, одна из которых полностью разрисована изображениями оленей и крестов. Другие плиты с изображениями оленей лежат по другую сторону дороги. Метров через 200 вверх от плиты справа в лесу виден самый интересный объект городища – культовый комплекс, представляющий из себя две скалы–останца. На плоскости одного останца, куда ведут ступени, расположены жертвенные камни. После принятия христианства перед жертвенными камнями была построена церковь, фундамент которой хорошо виден. На камнях культового комплекса видны изображения вавилонов. Экспедицией И. А. Аржанцевой между двумя останцами была раскопана камера, в которую спускались ступени. Вход в камеру был замурован. В камере найдены фрагменты керамики и кости человека. Неясно, было ли это погребение или тюремная камера.

 

 

Мегалитический-стол

Мегалитический-стол

 

 

Еще дальше культового комплекса, слева от тропы видна оборонительная стена, высота которой в отдельных местах доходит до трех метров. Выше стены начинается плоская часть Шпиля с хорошо видимыми фундаментами домов. Плотная застроенность городища видна на фрагменте плана, составленного экспедицией И.А. Аржанцевой.

Пройдя сотню метров по плоской части городища и подойдя к обрывистому краю в сторону реки Кривой можно увидеть дольмен, у которого хорошо сохранилась передняя плита с круглым отверстием. Недалеко видны части двух других дольменов. На продолжающемся далее городище видны многочисленные остатки жилых домов и двух небольших церквей. Городище кончается крутым обрывом. Чтобы пройти на Иордан, следует не доходя до конца городища спуститься направо под обрывистую часть, где идет тропа, и пройдя седловину подняться на Иордан. Множество приходящих туристов проложили на Иордане хорошо видимые тропы, которые ведут от одного дольмена к другому.

Кроме дольменов на Иордане видны многочисленные полуподземные склепы−погребения алан не знатного происхождения. Песчаниковые плиты для дольменов и полуподземных склепов добывались в каменоломнях, одна из которых находится на правом берегу Кривой, недалеко от входа на городище. Рядом с каменоломней расположен небольшой грот. Кяфарское городище и Нижне-Архызское существовали одновременно. На это указывает участок мощеной древней дороги между двумя городищами. По всей видимости, еще одна дорога шла мимо Иордана на хребет Мыцешта в сторону Старого жилища (современный Архыз) и далее через перевал Пхия на Лабу, откуда несложно пройти к морю через перевал Дамхурц.

 

Кяфарское городище

Начиная с 1974 г., экспедиция Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института проводит планомерное изучение средневековых поселений Карачаево-Черкесии. В 1985—1986 гг. экспедиция провела разведки и раскопки в Карачаево-Черкесии, в Краснодарском и Ставропольском краях. Нами были обследованы памятники Карачаевского, Малокарачаевского, Зеленчукского (КЧАО), Шпаковского (Ставропольский край) и Новокубанского (Краснодарский край).

Целью статьи является подведение предварительных итогов работ и скорейшее введение новых историко-археологических источников в научный оборот. Кяфарское городище На первом этапе работы основные силы экспедиции были сосредоточены на Кяфарском городище в Карачаево-Черкесии. Это диктовалось неизученностью и интенсивностью разрушения памятника. Я с 1969 года систематически посещал этот интересный археологический комплекс и удивлялся относительно хорошей сохранности различных объектов на его территории. Вообще, как показали результаты многолетних работ, в горной части области встречается еще немало памятников хорошей сохранности. В качестве примера можно называть крепостные сооружения Амгатинского, Клевцовского, Джалан-Колского городищ и погребальные памятники Индыш-баши, Джанукку и другие. Но лучше, чем где-либо, сохранялись до последнего времени различные объекты в Кяфарском городище. Однако нынешнее состояние его свидетельствует, что памятник интенсивно разрушается. Достаточно сказать, что раньше на городище многим жилым и хозяйственным постройкам не хватало лишь верхнего перекрытия. Особенно хорошо сохранялись оборонительные сооружения и стены построек. Одной из главных причин разрушения является то, что территория городища сплошь заросла буковым лесом. Густо расположенные большие деревья и их корни активно разрушают и хозяйственные постройки, ибо многие из них растут внутри и на стенах построек. Вследствие названных обстоятельств, было решено в 1985 г. в первую очередь провести работы на этом памятнике.

Памятник располагается в 5-ти км. к югу от поселка Лесо-Кяфар Зеленчукского района КЧАО и состоит из двух частей — городища и селище. Длина городища составляет — 1260 м., максимальная ширина — 200 м. Общая площадь более 10 га. Селище расположено в долине р. Кяфар и известно в литературе под названием «Кяфарское городище». Городище занимает вершину хребта, вытянутого с севера к югу, и известно под названием «Городище Шпиль». Это единый комплекс, поэтому будет более правильно весь комплекс называть Кяфарское городище.

На территории и в окрестности городища расположено несколько могильников, состоявших из дольменообразных склепов, каменных ящиков и гробниц, изучавшихся Е. Д. Фелицыным, В. А, Кузнецовым 4, В. И. Марковиным. Городище открыто в 1952 г. экспедицией Пятигорского госпединститута под руководством П. Г. Акритаса и впервые было обследовано В. А. Кузнецовым в 1952 — 1953 гг. Но имеются и более ранние сведения о памятниках верховьев р. Кяфар. Так, разнообразные памятники оттуда упоминаются на карте, составленной не позже 1840-х гг. Древнее укрепление на Кяфаре отмечает в своей карте Е. Д. Фелицин. О памятниках на Кяфаре писал и анонимный автор военного сборника, изданного в 1860 г. Перечисляя самые разнообразные памятники у аула Сидова, он сообщал: «Вообще в верховьях малодоступного для нас Кяфара находится множество различных статуй и фигур, высеченных на камне, и есть также большое здание, стены которого, по словам туземцев, исписаны надписями и разрисованы изображениями рыцарей, зверей, птиц и рыб». Древнюю крепость упоминает в своих мемуарах участник строительства Надеждинского укрепления на р. Кяфар Д. В. Ракович.

Как было отмечено, впервые памятник обстоятельно описал В. А. Кузнецов. Однако раскопок на городище он не вел. В 1985 и 1988 гг. экспедицией института исследованы крепостные, жилые, хозяйственные и культовые постройки. На двух раскопах площадью 658 кв. м. изучены многокамерные постройки, заложены  несколько  шурфов  и  снят  план   памятника.   Памятник,   как   было   отмечено,   представляет   собой   целый археологический комплекс, состоящий из трех частей: городища, селища и могильников.
Городище занимает вершину хребта, ограниченного с юга, запада и востока неприступными обрывами. С западной, восточной и северной стороны он ограничен течениями рек Кяфар и Кривой. Селище располагается у подножья хребта в долине р. Кяфар. Могильники находятся на вершине горы — хребта к югу от него.

Как было отмечено, хребет, на вершине которого расположена укрепленная часть памятника, хорошо защищен глубокими балками и крутыми склонами скал. Он постепенно понижается к северу. Здесь (с северной стороны) у подножья горы-останца в долине реки Кяфар располагается селище, заросшее фруктовыми деревьями и буковым лесом. Вследствие легкой доступности постройки селища целиком разобраны. В лесу можно проследить только основания различных каменных построек. Камни из стен построек селища в разное время были разобраны   на   строительство   жилых   домов   станицы   Сторожевой. Путь к вершине останца располагается здесь. С территории селища к городищу ведет тропа по довольно крутому склону останца. С остальных сторон в городище практически попасть нельзя. Только с северной стороны можно попасть на территорию городища. Поэтому оно с северной стороны было укреплено двойной линией крепостных стен. Первая, или внешняя оборонительная стена, прикрывает городище с северной стороны. Она тянется с востока к западу и имеет дугообразную форму. Общая длина ее составляет 430 м. и сооружена из рваного камня — песчаника без раствора. Стена сохранилась плохо, местами разобрана. Но и на наиболее хорошо сохранившихся участках высота стен доходит и сейчас до 1,7 м., ширина — 2,40 — 3,20 м. Выезд был сооружен ближе к западному углу стены и надежно прикрыт выступами стены и естественными преградами. Наиболее хорошо сохранилась вторая оборонительная стена, сооруженная в 300 м. к югу от первой стены. Общая протяженность стены от востока к западу составляет 135 м (рис. 3). Ширина внутренней оборонительной стены на сохранившихся участках составляет от 1,40 до 2,70 м. В высоту она сохранилась местами от 2 до 3 м.

Стена имеет внутренний и внешний панцири, и пространство между ними забутовано мелкими камнями. Она сооружена из рваного неотесанного камня-песчаника. Но он подобран очень аккуратно и поэтому кладка осуществлена довольно квалифицированно. В нижней части во многих места; использованы в основном плиты самых различных размеров. Следует отметить как характерную деталь стены то, что наблюдается уменьшение (сужение) ширины стены к верху, т. е. внизу стена шире. Вторая стена, как и первая, поставлена без фундамент. Какие-либо нивелировочные работы перед строительством проведены не были. Строители не пытались заглубить стену или создать для нее протяженное снивелированное ложе, они вели кладку непосредственно по рельефу. Тем не менее она соору жена довольно прочно и квалифицированно, лучшим доказательством чему является прекрасная сохранность ее до сих пор. Въезд был сооружен в центральной части ее и прочно прикрыт выступами на стене, а также естественными преградами. Он особенно надежно прикрыт с западной стороны скалой, выполняющей функции бастиона. В целом оборонительные стены сооружены очень квалифицированно и надежно прикрывали городище с северной стороны.
Камень для оборонительных и других сооружений добывали к северу от городища. Здесь на склоне горы хорошо сохранился древний карьер, где добывали камень необходимый для строительных работ. К югу от второй оборонительной стены располагается основная, застроенная площадь городища. Правда, постройки имеются и между первой и второй оборонительными стенами. Но большинство из них расположено к югу от второй крепостной стены. Здесь находится вершина хребта. Вся его вершина занят; постройками. Они, видимо, представляют собой остатки жилых и хозяйственных  сооружений.   Их  стены  до  сих   пор   настолько хорошо сохранились, что видны отдельные комнаты, входы и дру- элементы конструкции. На многих участках четко прослеживаются улицы, переулки, кварталы. Постройки все сооружены из  рваного  песчаника   без   раствора   и   имеют  различные размеры. Есть постройки одно-, двух-, трёх-, и четырёхкомнатные. Некоторые постройки имеют ещё больше комнат. Постройки обычно вытянуты с севера к югу или с запада к востоку.

Стены построек сохранились на высоту до 1 — 1,5м. Толщина стен составляет 0,50—0,80м. Вход к постройкам сооружен с различных сторон. Встречаются постройки с входом с северной, северо-восточной, западной стороны. Ширина входа колеблется от 0,50 до 0,80 м. Большинство их стандартны и составляют 0,70 м. Отдельные комнаты в постройках имеют также различные размеры: 5×4; 5×5; 4,70×8,0; 6×3 м. и т.д.

Как было сказано, стены построек сложены из рваного камня без раствора, всухую. Многие из них сложены очень грубо. Но встречаются постройки, сооруженные очень хорошо и монументально. Такие постройки преобладают в центральной части городища, ближе к южной части останца. Наиболее монументальной является постройка, состоящая из 12 комнат. Это наиболее хорошо сохранившийся комплекс на городище. Помимо этого, он отличается тем, что камни хорошо подобраны и уложены.

Длина постройки составляет 23 м., ширина — 11,5м., при толщине стен от 0,7 до 1,2 м. Стены постройки сохранились на высоту до 1,5 м. Постройка имеет 5 входов шириной 0,70 м. Четыре из них сооружены на Западной стене, один на северо-восточном углу постройки. Она была сооружена тщательно, камни  подобраны  и  уложены  хорошо,  и,  вообще,  постройка   монументальна по сравнению с другими. Видимо, описываемая постройка принадлежит не рядовому жителю поселения. Можно предположить, что постройка принадлежала представителю феодальной верхушки. В целом место, где расположен этот комплекс, было очень плотно застроено и постройки отличаются монументальностью. Здесь, видимо, находились жилища господствующей знати.

Помимо того, недалеко от описанного объекта находятся остатки постройки, судя по сохранившейся части, напоминающей остатки христианской церкви. Следовательно, на этом участке находился и религиозный центр поселения. Вторая постройка, обследованная нами, располагается в 220 м. к югу от въезда второй крепостной стены. Она сохранилась далеко не лучше, чем остальные постройки. И это не самый большой и монументальный комплекс. Он относится к рядовым постройкам городища. На городище имеются постройки, как уже сказали, более монументальные и хорошей сохранности. Описываемый комплекс состоит из пяти комнат. Четыре из них связаны друг с другом. Причем три из них вытянуты с востока к западу. Четвертая комната примыкает к ним с юга. Пятая комната не связана с предыдущими и располагается к востоку от комнаты № 4. Длина постройки с востока на запад — 19,70 м., ширина    (по центру комнаты № 4) — 10,5 м. Стены постройки выложены из грубого рваного камня без раствора,    насухо.    Плиты    имеют   самые   различные   размеры: 1,20X0,6 м, 1,00X6,0 м, 0,80X0,60 м, 0,60X0,40 м, 0,40X0,40 м, 0,4×0,2 м. и т. д. В нижней части и по углам обычно использованы большие плиты, строение сооружено без фундамента. Нижние камни постройки покоятся на скале — материке. Стены ее сохранились в высоту от 0,35 до 1 м.  Ширина составляет от 0,40 до 0,60 м. Комната № 1, расположенная с восточной стороны постройки, имеет размеры (полезная площадь по центру) — 4,60×3,40 м. Вход сооружен  на  северо-западном  углу   Основание его было уложено обработанными каменными плитами. Ширина входа составляет — 0,85 м.

Восточная стена комнаты (она является также восточной стеной постройки) кривая, поэтому северо-восточный угол ее не прямоугольный. Вторая комната расположена к западу от комнаты № 1 и имеет размеры 6,00×2,80 м., вход и в эту комнату был сооружен на северо-западном углу, с размерами 0,82 м.  Комната № 3 расположена к западу от комнаты № 2 и имеет размеры (полезная площадь по центру) — 6,30х3,50 м. Вход в комнату был сооружен в середине северной стены. Ширина входа 0,70 м. Основание входа уложено обработанными каменными плитами. Комната № 4 примыкает к комнате № 2 с юга и имеет размеры (полезная площадь по центру) — 5,60×2,30 м. Вход в комнату сооружен с восточной стороны. Ширина входа — 0,48 м. Комната № 5 (или постройка № 2) расположена в 3,7 м. к востоку от комнаты № 4, и к югу от комнаты № 1. Размеры ее по центру — 3×2,4 м. Вход в нее не прослежен. В заключение следует отметить, что пол комнаты № 1 был уложен обработанными каменными плитами. Они лежали на глубине от 1,43 до  1,70 м. ст. «о» репера. Комната № 5 не соединена с другими комнатами, но не вызывает сомнения, что они все составляют одну усадьбу. Северная часть комнаты № 3 продолжена к западу и выходит за рамки постройки. Возможно, тут были какие-то собрания, но без раскопок трудно конкретно что-либо сказать. Следует отметить, что во время расчистки постройки, в западной части, найден камень с изображением христианского креста. Других находок нет.

Одним из интереснейших объектов Кяфарского городища, на мой взгляд, является скала-останец, расположенная в 35—40 м. к западу от тропинки и в 320 м. к северо-западу от вышеописанной постройки. Останец вытянут с юга к северу и имеет фактически недоступные обрывистые края. Вершина его ровная и расширяется к югу. Длина с юга к северу (по центру) — 42 м. Максимальная ширина (по центру) — 18—19 м. (16). К вершине останца ведет лестница, высеченная на скале. Она высечена на южном склоне останца и сохранилась хорошо. Всего сохранились 15 ступенек. Их размеры: длина от 0,89 до 1,26 м. ширина — от 0,47 до 0,57 м., высота — от 0,29 до 0,31 м. На вершине останца прослеживаются остатки каменных построек, аналогичных вышеописанным. Но последние сохранились хуже, и каменные плиты разбросаны по всей площади останца. Такая плохая сохранность, по сравнению с другими постройками городища, объясняется тем, что они расположены ближе к населенному пункту, и скала-останец пользуется большой популярностью среди жителей хутора Лесо-Кяфар и станицы Сторожевая. Жители соседних населенных пунктов часто посещают скалу. Особенно часто бывают здесь дети и подростки, которые на досуге бросают камни с высокой вершины скалы вниз, в долину реки Кяфар, взятые из стенок вышеотмеченных построек. На самом западном краю скалы — останца лежит огромная песчаниковая плита длиной — 3,60—3,70 м., максимальной ширины — 2—2,20 м., высоты — 0,45—0,50 м. Точнее, плита стоит на четырех подложенных под нее камнях. К югу от нее лежит другая плита — чашечный камень, т. е. ближе к западному углу камень сверху имеет ямку, выдолбленную рукой человека. К югу от скалы — останца располагается другая скала, напоминающая гриб или столб высотой более 10 м. Последняя небольшая по размеру, имеет совершенно отвесные стенки и расположена в 4,7 м. от останца.

Возможно, в древности между ними была какая-то связь. В целом скала-останец с отвесными стенками, на вершину которых ведет широкая лестница, огромная плита на четырех ножках и плита с круглой ямой, соседняя «скала-столб», головокружительный обрыв с бурлящим внизу Кяфаром производят очень сильное, таинственное впечатление даже на современного посетителя.

Лично у меня эти объекты (совместно с великолепно сохранившимися крепостными и жилыми постройками) при каждом новом посещении вызывают странное, порой труднообъяснимое чувство. Тянется тонкая нить в седую древность, мысленно переносишься в эпоху средневековья, насыщенную бурными событиями. Можно мысленно представить себе, какое воздействие объект производил на средневековое население, все стороны жизни которого были связаны с религиозными представлениями. Возможно, в этом месте находился какой-то культовый центр, как полагает В. А. Кузнецов, но без раскопок трудно сказать что-либо о них конкретнее.

Стационарные раскопки на этом объекте и других участках городища могут дать в руки археологов очень ценный, и даже неожиданный материал. Наконец, надо отметить, что в 60 м. к северу от первой оборонительной стены (от въезда) на восточной обочине тропинки лежит песчаниковая плита с размерами 1,94×1,90 м. На поверхности плиты имеются различные знаки. К сожалению, они сохранились плохо. Но большинство из них напоминает знак в виде креста.

Во время работы на городище никаких датирующих находок не найдено. Это затрудняет датировку памятника. Можно только отметить, что характер кладки оборонительных стен и других построек не оставляет сомнения в том, что памятник принадлежит к раннему средневековью. Могильники, относящиеся к городищу, были специально исследованы В. А. Кузнецовым и В. И. Марковиным. В. А. Кузнецов суммарно датирует — VIII—XII вв. н.э.13, По мнению В. И. Марковина, дольменообразные склепы городища были сооружены в эпоху бронзы и были использованы средневековым населением в XII—XIII вв. как место захоронения знати. Поскольку эти погребения принадлежат населению, обитавшему на городище, его ориентировочно тоже можно относить к этому времени, не исключая и XIII в.
(с) Х. Х. Биджиев Исследование средневековых поселений Карачаево-Черкесии и степного Предкавказья, 1985-1986гг.

Тайна царской гробницы
Воины и христиане
В северо-восточных отрогах Кавказского хребта, в долине реки Большой Зеленчук, в VII – XIII веках располагались столица и духовный центр Аланского государства (широко известные в науке как Нижнеархызское и Кяфарское городища). Мощные оборонительные укрепления, величественные христианские храмы, добротные жилища горожан – все эти, дошедшие до нас, сокровища аланской культуры говорят о том, что здесь находилась резиденция аланских правителей, и именно здесь археологами обнаружен некрополь с дольменообразными гробницами, по всей видимости, принадлежавшими членам правившей аланской династии. Одна из этих гробниц, так называемый склеп с реки Кривой, или Кяфарская гробница, выделяется среди остальных не только размерами, но и уникальными рельефными изображениями, покрывающими все ее стены снаружи (рис. 1, 2).

 

1.-Аланы-в-походе-2.-Общий-вид-царской-гробницы

 

В разные времена исследователи предпринимали неоднократные попытки смыслового анализа этих изображений, приводившие к различным истолкованиям. Одни приходили к выводу о значительном присутствии в изобразительных композициях рельефа гробницы христианской символики, а иногда видели в них даже ветхозаветные или евангельские сюжеты. При этом, отдельные персонажи этих композиций представлялись одетыми в монашеские головные уборы с архиерейским облачением служителей христианского культа. Другие исследователи рельефов, напротив, считали присутствие в них христианских священнослужителей малоубедительным, утверждая, что рельефы обозначены дохристианской символикой. Иные напрямую называют персонажи сюжетов рельефа в широких одеждах — священными женскими образами, одетыми в «неопоясанные рубахи». В поисках истины и мы попытаемся заглянуть в те времена и в тот мир, в пространстве которого была возведена и насыщена духовным смыслом гробница аланского правителя (7, с. 12). Для этого проведем небольшой исторический экскурс.
Начиная с IV века, Византийская империя устанавливает тесные и систематические контакты с активной военно-политической силой Северного Кавказа – аланским племенным объединением. Скорее всего, именно с этого времени аланская аристократия близко знакомится, а возможно, и частично воспринимает византийское христианство. Уже в VIII – IX веках формируется единая социально-культурная общность алан, постепенно оформившаяся в раннегосударственную структуру, для стабилизации которой была жизненно необходима сильная централизованная мировая религия.
Датой официального принятия Аланией христианства принято считать начало Х века. Именно в это время византийский патриарх Николай Мистик в письмах к архиепископу Алании Петру просил в деле христианизации особое внимание и «крайнюю осторожность» проявить «в отношении людей знатных и властных», в отношении же «простых людей» он позволял «допускать строгость». В одном из своих писем архиепископу он отмечал: «Ты сам понимаешь, что нелегко дается переход от языческой жизни к строгости Евангелия» (рис. 3, 4, 5).

 

аланы

 

 

К середине Х века византийский император Константин Багрянородный именует царя Алании «духовным сыном императора». Возможно, император являлся крестным отцом царя Алании, таким же, каким он был и для киевской княгини Ольги, жены князя Игоря, правительницы Руси (Константин крестил княгиню в 957 году) (рис. 6, 7, 8, 9).

 

аланы

 

 

Любопытны мнения современников о средневековой Алании. Так, в арабской хронике того времени «Худуд-ал-Алам» говорится: «Царь алан христианин. Среди них имеются как христиане, так и идолопоклонники. Часть населения горцы, а часть – жители равнины…». Грузинская летопись XI века описывает алан той поры так: «Аланы являются христианами. Это достойный почтения народ. Они любят родниться и любят своих родственников, умеют хранить дружбу, познавать врага. Любят поддерживать соседство, они хлебосольны, хорошо умеют править страной, отличные воины, прекрасно владеют оружием, в бою едины и помогают друг другу… умеют строить отличные башни, крепости, замки, мосты, переправы, все, что необходимо в войнах. Прекрасно умеют строить церкви и изготовлять церковную утварь. Исключительно высоко в них почитание старших, особенно стариков…» (2, с. 85, 89) (рис. 10, 11, 12).

 

аланы

 

Именно к Х веку возводит В.И.Абаев титул аланского правителя Cæzæron (цезарь, царь), зафиксированный народной традицией за фамилией Царазонта, к которой, относился живший в XII веке осетинский царевич Сослан-Давид, муж и соправитель грузинской царицы Тамар. Титул аланского царя, перешедший на весь царский род, говорит о развитой идеологии государственной власти в средневековой Алании. Род (династия) Царазонта на протяжении X – XV веков занимал ведущее место в социальной иерархии алано-осетинского общества. В ходе татаро-монгольского нашествия в конце 30-х годов XIII века аланские феодалы потеряли основные земли на равнине, но укрепили свои владения в горах. Постепенно, с утратой государственности и ее институтов, память о роде Царазонта перешла в народные генеалогические предания, связывая с ним многие осетинские фамилии.
Рассматриваемая нами Кяфарская гробница считается последним пристанищем аланского царя Дургулеля (Дорголела) Великого (вторая половина XI века), но это не единственный царский склеп, дошедший до нашего времени. В Алагирском ущелье Осетии, в селении Нузал, расположена Нузальская церковь (Нузалы аргъуан), мавзолей одного из последних аланских правителей, так называемого Ос-Багатара (XIII – XIV вв.), имеющий сохранившиеся христианские фресковые росписи по стенам внутри помещения (рис. 13, 14, 15).

 

аланы

 

От времен Кяфарской гробницы до времен Нузальского мавзолея Алания находится под неусыпным вниманием Константинопольского патриарха. Аланская метрополия просуществовала до XVI века, правда, в отдалении от реального пространства своей епархии, находясь в последнее время в Севастии (Малая Азия) (5, с. 149).
После нашего краткого исторического обзора христианизация алан-осетин может показаться делом ясным и не требующим дополнительной аргументации. Но это не совсем так. Вопрос о влиянии новой религии, о проникновении ее в глубинные пласты национальной ментальности алан-осетин ставился неоднократно. Одни исследователи считают, что аланы восприняли от Византии христианизированный вариант своей собственной древней религии, другие – усматривают полное погружение в христианскую веру. Вопрос этот многосложный, но важный, так как ориентация национальных культур на одну из ведущих мировых религий считается сегодня цивилизаторством, отсутствие ориентации – национальным варварством, даже если за последним – тысячи лет духовной истории. Смены религий принадлежат к самым мучительным моментам истории любого народа.
Наше время отличается в этом отношении таким ослеплением, равное которому трудно найти. Стереотипно считается, что достаточно признать какую-нибудь исповедную формулу неправильной и неверной, чтобы окончательно психологически освободиться от всех влияний ее духовной традиции. Наше время наивно верит в интеллектуальное просвещение, как в единственно необходимую для благополучия человека силу, верит в то, что интеллектуальное окружение может каким-нибудь образом оказать более глубокое влияние на душевные процессы или даже на бессознательное человека, чем духовная среда! При этом совершенно забывают, что религия двух прошедших тысячелетий есть глубинная психологическая установка, особого рода приспособление к внутреннему и внешнему миру, создающее определенную форму культуры и, тем самым, некую атмосферу, на которую внешнее интеллектуальное отрицание не оказывает никакого влияния (15, с. 234).
Эти реформаторские процессы возникли не сегодня, но и сегодня продолжают свою разрушительную работу, разделяя мир на «свой» и «чужой», на варварский, дикий и цивилизованный, культурный. При этом, идеологические установки, что с той, что с другой стороны, формируют своего «культурного», «истинного» человека, и оба, в конце концов, оказываются закрытыми, недоступными, недосягаемыми для взаимопроникновения, восприятия иных культурных смыслов, человеческих ценностей. Все эти процессы связаны с идеологическими приоритетами и стереотипами выбора властной элиты общества, и не имеют ни малейшего отношения к пониманию смысла, заложенного тысячелетиями в национальную духовность.
Бесспорно одно: средневековая Алания вступила в пространство новой культуры, сохраняя самобытность прежней, а вот дальнейшему духовному процессу, приводившему Аланию в дом европейских народов, помешали трагические события истории XIII – XV веков. При этом не следует думать, что переход к новой вере был своеобразным только у алан-осетин. Процессы христианизации трудно проходили у большинства народов Европы (впрочем, как и исламизация в Азии), порой затягиваясь на сотни лет сублимированного существования, когда национальная ментальность пребывала и не в язычестве, и не в христианстве.
Восприятие нового духовного учения, нового Бога, военно-феодальной верхушкой аланского общества, вероятно, облегчалось наличием в общесевероиранской духовной культуре единообразных Бога-отца и Богини-матери, что совпадало с византийским почитанием образа Христа и Богоматери. При этом, христианский Бог вместе со своими апостолами мог восприниматься еще и как божественный вождь с единоверной дружиной, что воспроизводило в нем функции древнего военного божества алан. В этой связи вспоминаются слова итальянского историка Франко Кардини: «Христос тот же вождь, отец, брат, раздающий после сражения награды – каждому по его заслугам, сидя на троне в великолепной пиршественной зале» (4, с. 183).
Понимая специфику христианизации алан-язычников, византийские миссионеры, сохраняя языческие духовные ценности, прикрывали их новым христианизированным обличьем. Огромный духовный опыт, связанный с ценностями дохристианской религии, не мог быть отброшен, как никогда не существовавший. Поэтому постепенно термины христианства приходят в равновесие с духовно-нравственными нормами военно-дружинного мировоззрения алан. Доверие и верность, любовь к ближнему (товарищу по оружию) – весьма ценные качества в военном обществе. Крест становится символом военной победы, не переставая быть древним символом Мирового древа, Древа жизни. Аланский воин приносил присягу и клятву на воткнутом в землю мече, теперь он клянется на мече и Евангелии.
В 866 году Римский папа Николай I, отвечая на вопросы недавно обращенных в христианство болгар, советовал превращать древние священные пиры в христианские праздники. Сюжеты из языческой мифологии широко использовались в качестве украшения христианских памятников архитектуры раннего средневековья. Так, эпизоды из жизни героя древнескандинавского эпоса Сигурда изображены на кресте в церкви св. Андрея на норвежском острове Мэн (подобные сцены алано-осетинского эпоса есть на Эльхотовском кресте). Эпический герой Сигурд изображен и на портале церкви XII века, где он убивает дракона Фафнира, быть может, по аналогии с христианскими св.Георгием и св.Михаилом (4, с. 192) (рис. 16, 17).

 

аланы

 

Старая духовная традиция, воспринимая новую религиозную символику, наполняла ее прежним сакральным содержанием. Эта постоянная борьба между старым и новым, между формой и содержанием не прекращалась вплоть до ХХ века. В девяностые годы ХХ века в Центральной России группа этнографов зафиксировала как кинодокумент обряд похорон древнеславянского женского языческого божества плодородия – Костромы. Причем, на обрядовом отпевании присутствовали и персонаж, представляющий собой православного священника, и маска языческого жреца – Волхва.
Объективный взгляд на эпоху средневекового христианства мы опять находим у Франко Кардини, но не у алан, а у германцев, общественное устройство которых было идентично аланскому, а духовное представляло архетипический религиозный мир. Германцы неохотно расставались со своими древними преданиями хотя бы потому, что те были глубоко связаны со структурой их общества. При этом они воспринимали и новые культы, ритуалы. Правда, интерпретировали они их в сугубо магическом ключе, добавляя к прежним верованиям, которым хранили верность (4, с. 196).
Но здесь были и свои мирские выгоды, ведь христианство санкционировало сакральность царской власти. Христос – господь и царь – становится мерой власти государя. Соответственно, царь – «слепок» с Христа. Но это все в житейском миру, а когда дело касалось загробного мира, вожди и цари предпочтение отдавали древним богам предков. Например, Роллон, вождь викингов, принявший крещение и ставший герцогом норманнов, будучи на смертном одре, конечно же, лелеял надежду попасть в христианский Рай, но при этом не забывал и о древней Вальхалле – стране мертвых воинов. В духе соломоновой мудрости и норманнской практичности, он подарил сто золотых ливров христианским священникам и одновременно принес в жертву древним богам сто военнопленных. Другой пример взят нами из времен французского короля Карла Великого. Через сто пятьдесят лет после принятия христианства франки-католики все еще поклоняются своим старым богам, принося им человеческие жертвоприношения.
Хуже всего старая духовная традиция покидает мифопоэтическое наследие, в котором герой эпоса призван совершать мироустроительный подвиг, защищая древний космос, даже если на него посягают божественные персонажи новой религии. Так ведет себя нарт Батраз, воюя с сонмами христианских святых и все-таки уступая им, погибая по велению Бога. От св. Иоанна (колеса Ойнона, Балсага) гибнет в нартовском эпосе осетин и архаический солярный герой Сослан. Древний Бог аланских воинов сливается в своих функциях защитника и справедливого судьи со св. Георгием, становясь Уастырджи – христианизированным мужским божеством нового алано-осетинского пантеона (рис. 18).

 

аланы

Опираясь на вышеприведенное, мы видим, что за тот небольшой отрезок времени, отделяющий строительство Кяфарской гробницы (XI в.) от официального принятия христианства аланами (Х в.), невозможно было разрушить тысячелетнюю духовную систему, основу мировоззрения древнего народа. Новая христианская символика могла лишь ассоциативно (вторично) воспроизводиться в тех же семантических узлах древнеиранской духовной традиции, не нарушая ее старое сакральное содержание. Поэтому, высказанное предположение о том, что в священный текст погребального рельефа Кяфарской гробницы может войти образ христианского священника, носителя новых духовных ценностей, могло, вероятно, быть воспринято древним человеком как святотатство. Конечно же, сегодня нам трудно найти ответы на все представленные в рельефных композициях вопросы, но заинтересованный и знакомый с нашими предыдущими исследованиями читатель сразу узнает во многих сюжетах рельефа древнюю мировоззренческую идею, а в ней сакральную сцену путешествия души к последней обители, к Богине-матери.
(с) Валерий Цагараев («Искусство и время». Владикавказ, издательство «Ир», 2003)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Перейти на сайт

 

 

 



Источник: https://mdeva.ru/gorod-solnca-dolmeny-kyafara/









Поделитесь с друзьями:



Понравилась статья?
Подпишись на обновления блога, и получай самую свежую информацию на свой e-mail!





Метки: